у меня в друзьях есть девочка, которая трогала анжелину джоли на красной площади, и мальчик (
trututu, кстати, запредельный. любить), который трогал тома уэйтса, не знаю, где. я, наверное, как-то не так живу…
.
от леденящего внутреннего холода спасают не белые розы, а наоборот – морозы. можно своему внутреннему говорить: смотри! снаружи минус тридцать! а тебе слабо? и оказывается, слабо. даже не приходится прибегать к мазохистскому способу героини наизусть выученного 'неба.самолёта.девушки', которая сначала порезала ножом ладонь, а потом и говорит любимому, 'так было больно внутри, а как только поранила руку, стало легче. боль перенеслась из сердца в руку'. а розы, что? особенно белые. во-первых, навечно скомпрометированы чмырдяем и педерастом юрой шатуновым, в том же масштабе, в каком другой юра прославил советский космос. а во-вторых, ну что розы? мертвеют на глазах, иссыхают до состояния праха. на белом, блядь, холодном коне
.
а ещё помогает благословенная офисная рутина, которая в моём случае возведена в квадрат апогея, и тем самым спасает на нехилых девять часов. а потом нужно молиться, чтобы поскорее наступил сон, поумолять всех богов, и вот тебе ещё десять-двеннадцать часов бессознанки, если повезёт
.
в пробках можно болтать с водителем про пробки, как бы отвлекаясь, пока чистишь зубы и красишь ресницы – петь что-нибудь жизнеутверждающее, гимн ссср или сша кстати, очень согревают. чаще всего пою i don't want to miss a thing аэросмитов, соседи приходят с блинами – исполненные благодарности, что разбудила, и не пришлось опаздывать на важную встречу с неизвестностью грядущего дня. блины с пылу с жару – глядишь, и потеплело на сердце и чуть ниже
.
кстати о песнях. проснулась тут давеча в субботу с засевшей в голове песней из прошлогодних 'стиляг' – 'ему не нужна американская жена'. и ну давай напевать безостановочно. а потом и вовсе скачяла кино, и такое счастье, такая радость. а ностальгия, мамочки мои! помню, как на первых аккордах 'человека и кошки' любимый мой аж прослезился и заволновался, ибо единственна и неповторима для него эта песня, и многозначаща. страсть, как душевно гармаш её исполняет, дюже проникновенно и нутряно. уж как я всю субботу пела-плясала, особенно под финальную 'шаляй-валяй', а под 'буги-вуги' отлично, аки сами собой, моются полы и посуда. хорошее музыкальное кино, не прям шедевральное, но как-то очень в отверстие получилось. благодарю его и, право, славлю. прокручивала даже в мыслях что-то навроде глубокого разбора по всем статьям с восхищениями, но такой фарш на выходе получился, что избавлю. скажу только, что от первого этой зимой субботнего солнца плюс ко всем минусам на минуту показалось, что с неба спустились добрые ангелы и сладкими голосами запели 'пусть всё будет так, как ты захочешь, пусть твои глаза, как прежде горят'. это я называю исполнением всех желаний
.
никаг не могу начать читать последнего пелевина. уже и бумажная у меня есть, и пдф-ная, и тхт-шная, и всякая. а не могу. что же это? закончила фоера в телефоне и целенаправленно отправилась в республику за напечатанным. а там наткнулась на самизнаетекакую книжку алана карра /затянулась сигаретой/, которая мне в электронном виде, недочитанная, не помогла, вопреки и наперекор. а сейчас жизненно важно, чтобы помогла. и вот было бы круто, если бы он расширил диапазон и выпустил ещё некоторые книжки:
лёгкий способ переспать с солистом группы arctic monkeys /джастином тимберлейком, джонни деппом, лив тайлер и зои дешенель/
лёгкий способ поработить человечество
лёгкий способ облегчить какой-нибудь лёгкий способ
лёгкий способ бросить жить
лёгкий способ сексуально раскрепоститься
лёгкий способ завоевать любовь всей жизни
и, наконец, главное:
легкий способ поумнеть
.
а после фоера принялась читать прозу бродского. понравилось название 'полторы комнаты'. в первых абзацах даже вроде бы и тематическое продолжение 'полной иллюминации'. а потом как началось про улицу пестеля, которую мы в мою первую питерскую весну с подруженькой исходили вдоль и поперёк, и на которой я облобызала дом с мемориальной доской имени бродского, про который он частично и пишет в подробностях и деталях. я тогда счастливая была в сосисон! а у бродского же родителей звали мария и александр. всё неспроста. тем более, что папа бродского сказал потрясающие слова: 'никогда не думай, сколько теряешь. думай, сколько можешь приобрести'. а книга так себе...